Останнє у блогах

Більше

Останні коментарі

htaletaihv
[url=http://canadian-pharmaonline.com]ge neric viagra in usa[/url] cheap herbal viagra http://canadian-pharmaonline.com
Коментарів: 1024
vtaletojvi
<a href="http://canadian-pharmacyisale .com">cheapest place to buy viagra</a> how to buy viagra http://canadian-pharmacyisale.com
Коментарів: 94
AAtrorgoAssoge
Torsion bras de quelqu`un est comment poupe votre sang pousse contre les parois de vos arteres lorsque votre coeur determination pompe le sang. Arteres sont les tubes qui transportent perseverent ...
Коментарів: 64
htaletykbt
<a href="http://baymontelreno.com" ;>buy cialis in usa</a> order discount cialis online http://baymontelreno.com
Коментарів: 98
italetsizu
[url=http://usedrestaurantequipmentaz.co m]buy cialis daily online[/url] order cialis online canadian pharmacy http://usedrestaurantequipmentaz.com
Коментарів: 1024
btalettezc
<a href="http://canadian-pharmabuy.com ">pfizer viagra online</a> cheap price viagra http://canadian-pharmabuy.com
Коментарів: 94
lgkdfn
<a href=http://camadian-pharmacya.com>ch eap viagra us</a> buying viagra in australia online http://canadian-pharmacya.com
Коментарів: 136
htaletcmxw
<a href="http://missreplicawatches.com ">buy cialis cheap canada</a> cialis generic best price http://missreplicawatches.com
Коментарів: 98
rtaletdtaj
<a href="http://h-m-j.com">via gra cost per pill</a> order viagra online overnight http://h-m-j.com
Коментарів: 143
rtaletohak
[url=http://unishade.com]cialis online us pharmacy[/url] order cialis australia http://unishade.com
Коментарів: 1024

Архів


Труханов остров

Наталя Голованова, 25.12.2012 23:29

     На следующий день мы пошли с ним на Труханов остров. Лучше было бы идти в самый первый наш день прогулок, он выдался солнечным, последний день осени, - но помешал концерт.

     А день прогулки выдался пасмурным и прохладным, недаром первый день зимы.

     Мы как-то не сразу даже вспомнили об этом рубеже - осень-зима. Казалось бы, чего и вспоминать, у каждого это на какой-то полочке сознания лежит и вытаскивается по мере надобности и помнится. Но вот мы вспомнили одновременно, а именно когда замерзнув на ветру, - мы долго искали подходящий спуск к Днепру от Арки, - Саня предложил выпить кофе. Сам он кофе не любил, но знал, что я люблю. Маленькие кофейни-автомобильчики с фургонами стояли тут же, ближайший прямо неподалеку от Малого зала филармонии, где постоянно репетирует симфонический оркестр, у смотровой площадки

     Я выбрала средний вариант между латте и эспрессо, - запах наполнил пространство мгновенно, и запахло горячим кофейным Киевом, как в юности. А может быть, именно сейчас, в эти годы Киев пахнет кофе еще больше и еще вкуснее, ведь и кофе как-то изменился - тогда варили по-турецки, по всем правилам, в песке, именно такой мы предпочитали пить в переходе на станции метро Жовтневой революции, сейчас и станция называется Майданом Нэзалэжности, и кофе там варят в автоматах. Это в переходе, а в киевских кафешках кофе варят по-всякому, и в песке тоже, и подают по-всякому - например, с кедровыми орешками и медом, и проще. В Киеве умеют варить кофе.

     Мы вспомнили рубеж осень-зима каждый по-своему. Саня как человек молодой и здравый, веселый, просто вспомнил дату. На дату его натолкнула мысль о небольшом похолодании - вчера солнышко и жарища, ходили без курток, а сегодня было пасмурно, моросил маленький дождик, и пробирала до косточек сырость. А мне эта дата 30 ноября-1 декабря навсегда запомнилась как день ухода отца Виктора, настоятеля Иоанно-Богословского храма. Дикий день и дикая весть была, когда позвонил многоуважаемый отец Василий и сообщил. Впрочем, не в днях дело и ничего не предвещало беды, но так случилось, именно в ночь с 30 ноября на 1 декабря... Мы до обидного мало сделали полезного с отцом Виктором тогда, 16 лет назад. Успели мало. Одну емкую передачу-фильм и одну небольшую записали. Как потом рассказала супруга батюшки,  он очень возгорелся, познакомившись со мной, оценил рвение к философии и беседам, и задумал целый цикл философско-религиозных передач, даже завел отдельную тетрадку. Мне очень горько, грустно было это слышать от матушки, потому как намерения священника, поразившего меня своей высотой стремлений, эстетичностью и глубокомыслием, совпали с моими. Я ведь тогда тоже завела уже тетрадку, на 96 листов большого формата и в крупную клетку, и записывала, записывала, готовила темы, конспектировала, - это каким-то образом «лечило» меня от исчезновения из моей жизни Москвы, я тогда только что окончила Литинститут и начала более обыкновенную жизнь среди просто людей-сотрудников, среди просто быта, и вообще несколько вдали от такой любимой и такой по-хорошему напряженной Москвы...

     Все оборвалось, когда отца Виктора убили. И никакой фильм, сделанный мной в память о нем вскоре после погребения, ни даже цикл передач о приходе, сделанный совместно с отцом Василием, ни прекрасные человеческие связи, возникшие в ходе съемок этого цикла, - две сестры-старушки, прихожанки, монах в миру Валентин, которого я полюбила душевно со всей серьезностью, - не заменили мне бесед с отцом Виктором, да, именно так мы их называли в передачах, беседа первая, беседа вторая и т. д. От отца Виктора осталась его личная многолетняя тетрадка - с рисунками и стихами Тютчева, его собственными записями. Она не у меня, у супруги, доцента-филолога, однако она давала мне эту тетрадочку полистать надолго, и я тогда сроднилась с тетрадкой, за невозможностью продолжить наши поиски-беседы наяву. А ведь сколько мы общались с отцом Виктором? Совсем  немного, месяца три, встреч-съемок же и коротких подготовок к ним было в сумме не более десятка... Вот как велика связь человеческая, совершенно бестелесная и не протяженная во времени, однако сильнейшая, если уж дано людям быть сродными... Думаю, отец Виктор и там, на небе, продолжает задуманные поиски смыслов и гармоний. Да-да, он был невероятно цельным, он жаждал гармонии и понимания буквально всего, как-то натужно, даже нахрапом защищал установки понять и соединить, как-то слишком сильно стремился к радости... Читатель помнит, наверно, - я не раз писала, - что отец Виктор был невероятно при этом ученым человеком, преподавал гомилетику и догматическое богословие, окончил Духовную академию в Загорске, регулярно летал самолетом в Одессу - читал лекции и там... Он тогда меня очень вдохновил, и именно после своей возвышенной Москвы, ностальгируя о Москве и ища человека для передачи о духовных смыслах Троицы, я вдруг нашла его, и он оказался близок к таким поискам и темам, это было так невероятно... Я ничего не рассказывала Сане, долго бы это было. Но рядом с ним, таким цельным и серьезным, это хорошо вспоминалось, хорошо думалось. Мы умели долго куда-то идти или ехать и молчать каждый о своем, решать каждый какие-то свои задачи.        

***

     ...Мы с Саней решили спуститься по правую сторону от Арки - и не по ступенькам, а террасами, вернее по дорожкам террас. Саня удивился, как мало ухожены дорожки. Дорожки были выложены большими плитками, некоторые из них лежали неровно, не стыкуясь с другими, и от этого ощущение открытой земли и осенней сырости делалось сильнее.

     Дорожки шли то туда, то сюда, и мы по ним, - спуск растянулся минут на десять. Да и спешить не хотелось. Как пахло листвой, грибами! Первый день зимы очень напоминал осень. Кстати, накануне, в солнечное 30 ноября работники коммунальных служб вывезли кучи листьев и обнажили зеленую траву...

     Пешеходный мост выглядел несколько более обновленным с момента последнего моего посещения. Когда мы гуляли здесь последний раз вместе? Ой, лет несколько назад, так уж получилось, еще с крестной Сани мамой Любой.

- Что здесь? - спросил Саня, когда мы перешли на ту сторону Днепра.

- А еврогородок, летом ставят палатки, это удобно.

     Саня жил в Киеве, но у него была работа по всему земному шару, и он впитывал город вечно какими-то фрагментами и не все знал.

     Мы зависли, рассматривая памятник Героям-трухановцам - интересный постамент с продырявленной лодкой. В списке много однофамильцев, - похоже, братья. Все они погибли в Великую Отечественную, но не только здесь, на Трухановом, а в разных местах и в разное время. Вот, могла быть тема для изучения, исследования...

     Куда уходит время! Сколько можно всего исследовать, и вроде живешь не лежа на печи, а как многого не задумал и не сделал!

     Мы пересекли мостик и узенькую речушку. За мостиком появился поворот направо, и рекламная вывеска сообщила, что здесь можно взять напрокат байдарки, велосипеды, сыграть в пинг-понг и так далее. Реклама была по-английски, и  про байдарки я не сразу сообразила. Потом мы увидели их на обратном пути, они тренировались в заливе. А дорожка, ведущая направо, просматривалась далеко, и там виднелась надпись «Зенит». 

     Мы шли наугад, не изучив никакой карты, хотя бы в Сети, что сейчас возможно.

     Дорога бежала вперед и вперед, забирая чуть левее. Рядом вилась пешеходная дорожка - по ней мы и шли.

     Изредка попадались люди, поодиночке и компаниями, некоторые с собаками. Одна небольшая компания шла навстречу с двумя колли и еще одной собакой не известной мне породы. Видать, с прогулки. Изредка проезжали машины. Одна пара, обогнав нас, свернула куда-то в лес.

     Это был настоящий лес, который делался все гуще и гуще, выше. Наконец, исчезла и пешеходная дорожка, и дорога забрала еще круче вглубь.

- Одному тут не разгуляешься, - сказала я.

- Да, неуютно.

     Надо же, и ему, парню, неуютно показалось. В смысле, страшновато. Он потом объяснил: где-то неподалеку разное скрытое жилье, а так лес, поэтому могут быть одичавшие собаки, они опасны.

     Саня хотел выйти на другую сторону суши и, по его подсчетам, увидать другой рукав Днепра.

     Начало смеркаться. Мы удалились уже на значительное расстояние, и, разгоряченные ходьбой, не заметили, как холод стал окутывать лес.

     Перестали попадаться путники, только машины изредка встречались, осветив нас фарами. Зря мы не посмотрели карту.

     Грусть забиралась под куртки вместе с прохладой. Ну почему у нас нет такой привычки - ходить сюда каждый выходной? Завести, может быть, собаку, и ее выгуливать? А то все по шаблону - авто, самолет, Интернет...

     Нам с Саней не нужно было отвечать на этот вопрос, у нас совсем не так складывалась жизнь. И то, что каждый выходной можно было запросто и в охотку проходить по Труханову с десяток километров, тренируя ноги и открывая на острове что-то новое, оставалось просто фактом. Просто фактом где-то на картах и электронных схемах таились трухановские озера и заводи, разные велосипедные маршруты, вот эти кусты-деревья темно-бордового цвета с тугими кисточками, усеявшие болотную выпь, - что это за деревья, откуда они взялись, сами выросли?

     Остров совсем не пах грибами, или вернее чуть-чуть. Скорее всего, он был слишком низко расположен, оттого и перемежались суша с маленькими озерцами и затоками. Это была какая-то глубинная, проступившая наружу часть Днепра, - соединившись с солнцем и облаками, она породила вот этот лес.

     Лес уже превратился в чащу. Нам все казалось, что вот-вот, и мы выйдем к большой воде или на большую дорогу. Но дорога, по которой мы шли, забирала все левее, деревья делались все выше, а просвета было не видать.

     Мы еще пытались ловить кайф от созерцания лесных пейзажей, пытались угадать, а как это все было летом, рассматривали перекопанные клумбы, попадавшиеся вдоль дороги, - где-то внутри этих лесов была жизнь.

     Впереди показался странный мост. Большой, не только что начатое строительство, и не заброшенный вроде. Поперек дороги, над дорогой строился огромный мост. Мы хотели повернуть было, там ведь, вероятно, были и склады, но тут увидели над вагончиком - сторожа, надо полагать - высоко вьющийся дымок...    

***

     А потом мы с Саней попали к старухе Люське.

- Я Люська! - сказала старуха прямо с порога.  

     На вид ей было лет до 50.

- Мне 87! - сама объявила она, хоть никто ее и не спрашивал.

     Люська понравилась нам с первого взгляда. В меру морщинистая, одетая в макси - шоколадная вельветовая в мелкий рубчик юбка до пола, ниспадающая до попы блуза - она была очаровательна, притягательна даже.

     А поскольку мы изрядно замерзли: хоть и отмахали быстрым шагом три километра, но пот пробрался наружу и стал остывать, когда мы замешкались с охранником строительства под мостом, - нам безумно захотелось остаться у этой Люськи до утра. Вот захотелось!

     Саня подмигнул мне весело, и Люська, поняв нашу игривость, тут же пригласила на чай.

     Какие же молодые были у Люськи руки. Врала, что ль, она про возраст?    

    Чай она заварила отменный, по всем правилам. Зеленый, в заварничке и ватной одежке.

     Люська оказалась бывшей работницей киевского НИИ. И по совместительству, если можно так выразиться, гейшей монахов одного из крупнейших монастырей. Вернее, подружкой монаха, который в последние советские годы читал Шопенгауэра, писал картины и играл на рояле, рояль стоял прямо у него в келье, разрешили за ревностную службу, а по выходным таскал Люське пайки: красную рыбу, черную икру, - выдавали в монастыре, он хорошо снабжался и тогда. Бывало, ковер большущий притащит, - куда ему в келье, всего навалом.

     В 90-е монах из монастыря ушел, женился, - теперь дружат с Люськой семьями. Правда, у Люськи никакой семьи нет. И не было. Люська была вечной гейшей и пиковой любовью разных знаменитых и замечательных людей, не успела ни замуж, ни родить кого.

     Легко было поверить Люське.

     Но больше всего нас поразило то, как Люська умела слушать. Нас с Саней понесло - и про наше путешествие, и про самих себя, мы даже съехали на проблемы: Саня два года назад заделался продюсером программ, да с партнерством ему не повезло.

     Люська внимала Сане, совершенно, казалось, забыв время и место, и обстоятельства нашей случайной встречи, как будто мы знакомы с ней были тысячу лет, и вдруг выдала:

- Александр, а ведь Вы слишком много на себя взяли. Не может так быть: Вы работаете за голый интерес, требуете только от себя, а партнеров своих бережете, как алмазы, и ублажаете. Как можно? Заставьте их работать. Партнеры должны работать. Причем связи должны быть творческими, человеческими. Не просто денежными, да еще в одностороннем порядке. А то будете вечно виноватым. И толку не будет. Поверьте мне!

     Я слушала Люську, и что-то мне это из моей жизни удивительно напоминало: про партнеров, про дикую самоотдачу Саньки, уж я-то его знала, как он коршуном вгрызался в дело, а его партнеры порой так его подводили, а потом его же и винили. Он почему-то и сам соглашался ходить в вечно виноватых. Но в конце концов брал быка за рога и все были в дамках. Но его напряжение было колоссальным. Это при том, что сам он был классным исполнителем, и не он, а его могли бы продюсировать с успехом. Но продюсировал он, иначе как. Хотел помочь, и свои интересы побоку на все эти два года. Тем более в сфере ТВ сейчас так сложно отделить зерна от плевел! Сплошные костыльные шоу, безликие и безымянные ведущие, - очень трудно убедить руководство ТВ в том, что перед ними гений, который принесет дивиденды. А уж о собственниках ТВ, какую страну ни возьми, говорить вообще не приходится: они вообще ничего и никого в этой сфере приличного не знают, в глаза не видели, и нанятые ими телеменеджеры очень стараются, чтобы и не увидели, - зачем лишних конкурентов проявлять и голову морочить, рисковать да бабки на ветер незнамо на кого...  Саня работал на совесть. Странно даже: до самой победы ходил потерянной овцой, зависимым от всех и вся, не брыкался, когда ему голову пеплом посыпали, - но выруливал, титаническими усилиями, и никого не винил, а победу и славу делили поровну. Что ж, Санька родился в Сибири, крепкие, от деда были его корни, воля лютая, честный до чертей, хитрости и взаимные комбинации не терпел. Другим позволял все, слабости, предательства прощал, - себе Боже упаси.

     Как-то легко раскусила в нем эти черты Люська. Что за ведьма попалась?

- А вот если разуверишься, - еще такую вещь сказала она ему, - перестанешь пробивать дело, тогда все, конец, и ни один из твоих подельников дело не спасет.

     Саня даже вскинулся в ответ на сие откровение. И мне это тоже что-то напомнило. Да, точно, если разуверишься, внутренне отступишься, - хоть ногами дрыгай и руками махай, а все уж умерло.

     Люська повела нас в комнаты показать - там чего только не было. Минимализмом тут и не пахло, но порядок был идеальный. На стенах висели картины. Монах рисовал. Был тут и ее портрет, кисти неизвестного художника, ее друга. Это 50 лет назад, - объяснила она. Ничуть не изменилась. Почти.

     Люська напахнула чем-то до боли родным. Многое всплыло в памяти из моего недавнего прошлого - когда я работала с горячо любимыми мной людьми, в одной полусекретной лаборатории, мы по ночам расползались нехотя домой и к утру как один собирались вместе. Мы не хотели прерывать нашу работу и наше общение ни на минуту! Оттого ходили по свободе после работы в кофейни, радиальные к площади Жовтневой революции, пили кофе в переходе между площадью и консерваторией, - там имели обыкновение кофейничать студенты консерватории, они так сладко обсуждали свои музыкальные и почти богемные дела... А кофе, повторюсь, варили по-настоящему, по-турецки, в песке и турочках. Как пахло кофе в те годы! Киев всегда пахнет кофе, на каждом пятачке улицы и в каждом закоулке, но в те годы он пах как никогда потом.

- Люся, мы пойдем, - с трудом выдавили мы, просидев у нее два часа.

- Да-да, уже поздно, - с готовностью откликнулась она, а сама она в это время рассматривала альбом Врубеля и разыскивала какую-то малоизвестную картину - показать нам.

     Она на ходу говорила что-то типа - надо встретиться еще, у нее есть еще и Нарбут, и Филонов, и Борисов-Мусатов, их запрещенные в свое время картины, которых мы точно не видели, а в нас она обнаружила очень нужных и милых ее сердцу собеседников, и мы, конечно, обещали к ней прийти еще.

     Как-то за разговорами - так уж получилось - мы даже не расспросили, как она тут оказалась, почему живет вдали от цивилизации, и вообще кто ей разрешил здесь поселиться, кто построил этот дом, какой-то странно обжитый, уютный, классический дом. Застройка-то Труханова запрещена, это я точно знала, его даже отстаивали сами жители.

     Нам еще предстояло выбираться из зарослей и выходить на дорогу, а там чесать через пол-острова целых три километра по темноте, благо луна выярилась на половине фазы полнолуния, и было не так темно.

     Мы выходили обратно, к пешеходному мосту, потому что к Московскому было еще дальше, да и дорога туда была уже незнакомой, в последние годы там много чего появилось нового, перестроилось и добавилось. В темноте и с лунной подсветкой нам удалось даже еще раз поприветствовать те причудливые кусты, которые мы встретили по пути сюда и которых раньше никогда не видели. Когда мы добрались до спортивной базы и мостика через речку, которую окрестили про себя условно Победкой (на карте она значится примерно этим словом, только в латинском стиле), ощущение таинства никуда не исчезло. Наша прогулка по острову, где мы с Саней не были давно, началась как таинство, с самого пешеходного моста, обновленного и покрашенного, и продолжилась таинством.

     Собственно, в этот день ничего не произошло. Но вот эта вот длинная пешая дорога, это общение с Саней, которого мне надо было наконец выслушать и как-то его понять, помочь, а потом еще и встреча с колдуньей Люськой не то чтобы затронули во мне какие-то важные пласты, - но я по-новому увидела и Санины, и свои дела. Увидела, узнала удивительную Люську. Увидела новый Труханов - который ничем не изменился, но который мы давно не навещали, не посещали, а зря.

     И за всем этим как-то странно светло сделалось на душе. Как будто никто не умер, ничто не умерло, и все продолжается, на другом уже уровне. В чем я, собственно, уже сомневалась. В себе сомневалась, очень сильно. Мы, может, и поперлись с Саней сюда, чтобы в ходьбе и расстоянии утопить часы, свою тоску, сомнения, как-то пережить дни неудач, что-то решить. Собственно, все и разрешилось - благодаря Труханову, героическому в дни войны, благодаря Сане, выбранной им дороге, найденной им тропе в дом Люськи.

     Я сюда еще приду.  


* Знайшовши помилку, виділіть її та натисніть Shift+Enter.

Про автора:
Автор "Журналісту України", зарубіжних видань, літератор.


Коментарі наших відвідувачів:


+ Додати
 введіть код  

Всі записи:

Головна RSS